Бойцы, не сговариваясь, посмотрели друг на друга.

- Где еще одна бутылка? - гневно вопросил Валера.

Бойцы с глупым видом пожимали плечами и уверяли Валеру в том, что эта бутылка была единственной.

Валера, тертый калач, совершенно справедливо не верил.

- Что вы, один пузырь выжрали в троих, и ни с кем не поделились? Я понимаю - с ментами, но со своими? Хрен поверю! Где бутылка?!

Бойцы уныло и однообразно отнекивались. Два милиционера, искавшие бутылку в домике, вышли и помотали головами, мол, не нашли.

- Ладно, хрен с вами! Площадь видите? - остывая и понимая, что второй бутылки он от бойцов не добьется, спросил Валера.

Все посмотрели на площадь, располагавшуюся перед передним краем обороны блокпоста. Площадь была так ничего себе, метров тридцати в поперечнике. Бетонные блоки-непроезжайки занимали примерно половину площади.

- Будете бегать, пока не протрезвеете, - заявил Валера.

- А если завтра в поход?! А если сегодня война? - попытался возразить Малинин, самый трезвый из всей троицы.

- Мы вас прикроем, - успокоил Валера Малинина.

Пришлось ребятам надевать бронежилеты и сферы, вешать на шею автоматы и стартовать от блокпоста.

Первый десяток-другой кругов бега с препятствиями пролетели на раз. Блоки приходилось оббегать или карабкаться на них. Каждый раз, тяжело спрыгивая с блока на асфальт площади, Репа с испуганными глазами хватался за живот. Третий десяток кругов был явно тяжелее. На четвертом десятке бойцы начали трезветь прямо на глазах.

Костя стоял, смотрел на это. Косте было не по себе. По честному, он должен был наматывать эти круги вместе со своими друзьями. Ему было стыдно смотреть влево, на капитана Валеру. Стыдно и из-за того, что так бездарно "спалились", и, большей частью - из-за того, что не поделились этой несчастной паленой водкой с ментами. С ментами, которые делились с солдатами своим "балабасом", которые так же, засучив рукава, рыли окопы и таскали мешки с песком.